Previous Entry Share Next Entry
Тотальная рефлексия: Гоша, Катя и Рачков – аллегорические фигуры modernity.
svetlyakov




Гоша, Катя и Рачков – аллегорические фигуры modernity.

Это пока, что заметки, навеянные одна тысяча четыреста шестьдесят восьмым просмотром фильма Владимира Меньшова «Москва слезам не верит».

Меньшов – не кинотеоретик, однако свой фильм он наполнил таким количеством знаков времени и даже нескольких времён, что знаки эти сложились в систему, а персонажи стали аллегорическими фигурами.

Оставив в стороне прочих персонажей, обратимся к участникам главного треугольника: Гоше, Кате и Рачкову.

Главная героиня Катя, женщина твёрдых убеждений, верит в прогресс, смотрит в будущее и всецело посвящает себя производству.

Катя - само воплощение модернизма, она поверила Рачкову как поверила в научно-технический прогресс и его результат, а именно – телевидение.

Но кто такой этот Рачков? Он и не скрывает, что он – «одно сплошное телевидение». Рачков непрерывно что-то снимает, греется в лучах чужой славы, постоянно переписывает свою жизнь, которой у него попросту нет.

Жизнь Рачкова подменяется сценариями, и в каждом сценарии у него уже другое имя..

Таким образом, Рачков – аллегория постмодернизма. Отказывясь от Кати, он, по сути, отказывается от модернисткой программы, убивает в себе автора и превращается в сценарного персонажа.

Возвращение к Кате будет неизбежно, поскольку у постмодерниста Рачкова нет никаких ориентиров, только дочь, кстати, со всеми «первичными признаками» постмодернисткого сознания, если вспомнить её «сценарный» монолог про поцелуи с Копыловым и любовь к Никите. Александра - последняя надежда Рачкова на воссоединение с модернизмом.

Но кого в конце концов выбирает русская модернистка Катя?

Гошу, Жору, Гогу, Юру – у него много имён как у неназванного архаического божества. В конце фильма он предстанет перед Катей в образе грозного, жестокого, неумолимого тирана. И, «как долго я тебя искала» - говорит она в слезах. Таков печальный итог модернизма.

Катя выбирает Гошу, выбирает архаику со всеми её древними законами, из которых «Домострой» - самый безобидный.

Итак, в фильме торжествует архаика, и постмодернизм терпит крах.

Возможен ли другой сценарий, ведь к концу фильма Рачков становится «альтермодернистом», если использовать термин Николя Буррио? Конечно, возможен, но это будет уже не воссоединение Рачкова с модернисткой Катей, а его общение с дочерью Александрой. Не случайно, финальная песня посвящена именно ей.

  • 1
Роскошная интерпретация :)
и как это раньше не вывели их всех на чистую мета-воду?)))

  • 1
?

Log in